Илья Габай. Посох




Чужое горе
Ленивый взгляд вокруг себя бросая, Из любопытства посмотрев назад, Мы очень часто мельком замечаем Нам непонятный и тоскливый взгляд.

Наверно, боль легла ежом на сердце,
Печаль сдавила горло, как лассо,
И человеку хочется, поверьте,
Прохожему поведать обо всем.
Мелькнуло горе чужеродной тенью, Заставило задуматься на миг Но мы прошли, Забыв в одно мгновенье Чужую боль, Чужого сердца крик.

Своей беды нам ворон не накличет,
Беда других ничтожна и мала
Наверно, от такого безразличья
И повелись преступные дела.
Мне говорят: опять мудришь. Не знаю. Неважно это, слишком мелко, что ли, Но я хотел бы, чтобы боль чужая Жила во мне щемящей сердце болью.

1957 Фрунзе


Юдифь
Изменами измены породив, плывут века
Но что Азефы? Хуже и памятней донос жены на мужа, поклеп сестры на брата, жесткий гриф безумной лжи, тупого простодушья А ты у колыбели их, Юдифь!
Но что же натворила ты, Юдифь! Земля и небо, лебеди и гуси поют один, назойливый мотив: «Зачем ты это сделала, Юдифь?»
Зачем ты это сделала, Юдифь? Из злобы? Из коварства? Для идеи? Или для счастья робких иудеев, которые ликуют, не простив тебе своей трусливости, Юдифь?
Зачем ты это сделала, Юдифь? Чтобы оставить борозду в преданьях? Или чтоб стать праматерью предательств, воительною кровью напоив свою гордыню бабью, Иудифь?!
Зачем ты это сделала, Юдифь? По зову мод рядились наши жены в доспехи непрощенья, в клики Жанны, зачем они родились, позабыв: они пришли в сей мир любить, Юдифь!
Зачем ты это сделала, Юдифь? ведь если ты оглянешься, наверно, увидишь, как по трупам Олофернов толпа уродиц жадно лезет в миф, а ты была красавицей, Юдифь!..
Зачем ты это сделала, Юдифь? На мрачный подвиг от докуки зарясь? А может, восхищение и зависть в нас, неспособных к подвигам, вселив, ты нас звала к оружию, Юдифь?
Но мы не можем. Мы больны.

30 марта 1963
Илья Габай. Посох